Неточные совпадения
— Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая сила, чтобы человек сгинул, как собака, без
доброго дела, чтобы ни отчизне, ни всему христианству не было от него никакой
пользы? Так на что же мы живем, на какого черта мы живем? растолкуй ты мне это. Ты человек умный, тебя недаром выбрали
в кошевые, растолкуй ты мне, на что мы живем?
Видя мое
доброе согласие с Пугачевым, он думал употребить оное
в пользу; но мудрое намерение ему не удалось. Я стал было его бранить за неуместное усердие и не мог удержаться от смеха. «Смейся, сударь, — отвечал Савельич, — смейся; а как придется нам сызнова заводиться всем хозяйством, так посмотрим, смешно ли будет».
Иван говорит, что
в Америке «при
добрых наклонностях» можно больше
пользы принести, чем под землей.
— Верочка, ты на меня не сердись. Я из любви к тебе бранюсь, тебе же
добра хочу. Ты не знаешь, каковы дети милы матерям. Девять месяцев тебя
в утробе носила! Верочка, отблагодари, будь послушна, сама увидишь, что к твоей
пользе. Веди себя, как я учу, — завтра же предложенье сделает!
Сколько есть на свете барышень,
добрых и чувствительных, готовых плакать о зябнущем щенке, отдать нищему последние деньги, готовых ехать
в трескучий мороз на томболу [лотерею (от ит. tombola).]
в пользу разоренных
в Сибири, на концерт, дающийся для погорелых
в Абиссинии, и которые, прося маменьку еще остаться на кадриль, ни разу не подумали о том, как малютка-форейтор мерзнет на ночном морозе, сидя верхом с застывающей кровью
в жилах.
Зачем заботиться о приобретении познаний, когда наша жизнь и общество
в противоборстве со всеми великими идеями и истинами, когда всякое покушение осуществить какую-нибудь мысль о справедливости, о
добре, о
пользе общей клеймится и преследуется, как преступление?» «Везде насилия и насилия, стеснения и ограничения, — нигде простора бедному русскому духу.
Растила я тебя, ненаглядная, учила всему
доброму, на твою
пользу душевную, положила
в тебя сердце свое, свет очей моих!..
Ум, Сергей Андреич,
в том, чтобы жить по
добру да по совести и к тому ж для людей с
пользой.
Не могу с точностью определить, сколько зим сряду семейство наше ездило
в Москву, но, во всяком случае, поездки эти,
в матримониальном смысле, не принесли
пользы. Женихи, с которыми я сейчас познакомил читателя, были единственными, заслуживавшими название серьезных; хотя же, кроме них, являлись и другие претенденты на руку сестрицы, но они принадлежали к той мелкотравчатой жениховской массе, на которую ни одна
добрая мать для своей дочери не рассчитывает.
Евдокеюшку послать — Виринеюшки жаль: восемь годов она сряду
в читалках жила, много
пользы принесла обители, и матушке Виринее я святое обещанье дала, что на дальнюю службу племянницу ее больше не потребую… и что там ни будь, а старого друга,
добрую мою старушку, мать Виринею, не оскорблю…
Первое время пребывания
в тихом пристанище под крылышком
доброй матери Манефы принесло Марье Гавриловне несомненную
пользу: она сама сознавала, что только обительская жизнь уврачевала ее сердечные раны и помирила ее с прошедшим.
— Пгекгасно, мой догогой. Я вам говогю: пгекгасно. Зоилы найдут, может быть, какие-нибудь недосмотгы, поггешности или еще что-нибудь, но на то они и зоилы. А ведь красивую девушку осьмнадцати лет не могут испортить ни родинка, ни рябинка, ни царапинка. Анисья Харитоновна, — закричал он, — принесите-ка нам бутылку пива, вспрыснуть новорожденного! Ну, мой
добрый и славный друг, поздравляю вас с посвящением
в рыцари пера. Пишите много, хорошо и на
пользу, на радость человечеству!
— Особа он пока еще неважная — член этой здешней Управы благочиния, а некогда был цирюльником князя, брил его, забавляя рассказами, за что был им определен на службу; а теперь уж коллежский асессор и скоро, говорят, будет сделан советником губернского правления… Словом, маленький Оливье нашего
доброго Людовика Одиннадцатого… Этот Оливье,
в присутствии нашего родственника, весьма горячо говорил князю
в пользу Тулузова и обвинял вас за донос.
Все предметы
в мире различны и все равно прекрасны, и каждому дан свой закон, и
в каждом благодать и
польза есть; но если предмет, изменив своему назначению, изберет себе иной путь, вдруг из
добра он обращается во зло.
Когда я ехал
в Крутогорск, то мне казалось, что и я должен на деле принесть хоть частичку той
пользы, которую каждый гражданин обязан положить на алтарь отечества. Думалось мне, что
в самой случайности, бросившей меня
в этот край, скрывается своего рода предопределение… Юношеские мечты! тщетные мечты! сколько
в них, однако ж, свежести и чистоты, сколько жажды
добра и истины!
Конечно, я до сих пор еще не принес никакой непосредственной
пользы: я не вырыл колодца, я не обжигал кирпичей, не испек ни одного хлеба, но взамен того я смягчал нравы, я изгонял меланхолию из сердец и поселял
в них расположение к
добрым подвигам… вот прямые заслуги моей юмористической деятельности!
— Ей-богу же, хорошо! Сукин вы сын этакий! Картошка моя жареная! — Он щурился, и смеялся, и потрясал руками, и обнимал меня. — Вот что, голубчик.
В пользу нашего черниговского землячества скоро выходит сборник, — дайте туда вот эти ваши стихи…
Добре, ей же богу,
добре! Мне кажется, вы будете писать. Главное, что хорошо, — вы искренни. Чувствуется, — вы пишете то, что вправду переживаете.
Добрые гении пролагают железные пути, изобретают телеграфы, прорывают громадные каналы, мечтают о воздухоплавании, одним словом, делают всё, чтоб смягчить международную рознь; злые, напротив, употребляют все усилия, чтобы обострить эту рознь. Политиканство давит успехи науки и мысли и самые существенные победы последних умеет обращать исключительно
в свою
пользу.
«Право, не можно вам оставаться. Вы крепко расшалились и ни
в каком виде не можете уже приносить
пользы. Вот ваши
добрые и худые дела». Показал он мне тут толстую тетрадь,
в которой написаны все хорошие и худые дела Запорожья и размещены одни против других.
Если человек разумен, то ему легко будет переносить всякие беды: первое, потому что разум скажет ему, что всякие беды проходят и часто превращаются
в доброе, а второе то, что для разумного человека всякая беда на
пользу.
Сердце
доброе его готово было к услугам и к помощи друзьям своим, даже и с пожертвованием собственных своих
польз; твердый нрав, верою и благочестием подкрепленный, доставлял ему от всех доверенность,
в которой он был неколебим; любил словесность и сам весьма хорошо писал на природном языке; знал немецкий и французский язык и незадолго пред смертию выучил и английский; умел выбирать людей, был доступен и благоприветлив всякому; но знал, однако, важною своею поступью, соединенною с приятностию, держать подчиненных своих
в должном подобострастии.
— Тсс! — покачал головой пан грабя. — От-то пёнкна штука!.. Послушай же, коханку! Если она так
добра к тебе и так богата, с нее следовало бы слупить сколько можно
в пользу дела,
в фундуш народóвы?
— Что это! Только-то! Это
в пользу моих-то бедных? — произносит она с милою, недовольною гримаскою; — фи, какой вы не
добрый! Какой вы скупой! Извольте жертвовать больше, чтоб я могла поблагодарить вас, а то когда бы знала я это, так и билета не дала бы вам.
— О, это вполне зависит от вашего
доброго желания, — предупреждает губернаторша; — чем больше, тем лучше! Ведь это
в пользу моих милых бедных. Вы
доброе дело сделаете!
— Позвольте, господа! уж если подлог необходим, то, мне кажется, самое лучшее — это пустить тысяч на тридцать векселей от имени Матрены Ивановны
в пользу нашего общего друга, Ивана Иваныча? Ведь это наш долг, господа! наша нравственная, так сказать, обязанность перед
добрым товарищем и союзником… Согласны?
Добрый друг мой, сколько мог, я вам, одним вам, высказал мои мысли по совести; вы меня поймете. Между тем позвольте мне думать, что одно письменное участие ваше представило вам нечто
в мою
пользу;
в заключение скажу вам, что если бы и могли существовать те чувства, которые вы стараетесь угадать, то и тогда мне только остается
в молчании благоговеть пред ними, не имея права, даже простым изъявлением благодарности, вызывать на такую решимость, которой вся ответственность на мне, Таков приговор судьбы моей.
Австрийский посол граф Эстергази, некогда лучший друг канцлера, стал требовать не только исполнения договора, но еще и того, чтобы Россия всеми своими силами помогала Марии-Терезии. Скоро понял он, что от Бестужева ожидать ему нечего, перешел на сторону Шувалова и Воронцова и из приятеля сделался злейшим врагом канцлера. Барона Черкасова,
доброго помощника и советника, не было уже
в живых. На стороне Бестужева оставалась одна великая княгиня, но
в настоящем ее положении она могла мало принести ему
пользы.
И к Русакову могли иметь некоторое применение стихи, поставленные эпиграфом этой статьи: и он имеет
добрые намерения, и он желает
пользы для других, но «напрасно просит о тени» и иссыхает от палящих лучей самодурства. Но всего более идут эти стихи к несчастным, которые, будучи одарены прекраснейшим сердцем и чистейшими стремлениями, изнемогают под гнетом самодурства, убивающего
в них всякую мысль и чувство. О них-то думая, мы как раз вспоминали...
— А, между тем, это так понятно… Увлечение достопочтенного вельможи схизматичкой Похвисневой привело его к пагубной мысли отдать ее во власть
доброго католика графа Свенторжецкого, и она, конечно, под влиянием умного мужа, если наружно и не оставит свою ересь, то втайне будет на нашей стороне, и потому и связь ее с нашим уважаемым покровителем Иваном Павловичем не страшна для наших целей, и влияние ее на него будет
в нашу
пользу…
Эти люди многое представляли
доброму Алексею не
в том виде, как бы следовало, и умели отклонять его от многих прекрасных намерений, клонившихся
в пользу народа.
«Людей много, и каждый норовит пользоваться чем-нибудь от другого. А ей — какая
польза брать под свою защиту Машутку, Веру?.. Она — бедная. Чай, каждый кусок
в доме-то на счету… Значит, очень
добрая… А со мной говорит эдак… Чем я хуже Павла?»
Он не сделает сам ничего именно потому, что
в нем натуры, крови нет; но кто вправе сказать, что он не принесет, не принес уже
пользы? что его слова не заронили много
добрых семян
в молодые души, которым природа не отказала, как ему,
в силе деятельности,
в умении исполнять собственные замыслы?
Отчего не убить старушонку-процентщицу — так себе, «для себя», чтоб только испытать страшную радость свободы? Какая разница между жертвою жизнью
в пользу человечества и какою-нибудь сладострастною, зверскою шуткою? Отчего невозможно для одного и того же человека изнасиловать малолетнюю племянницу г-жи Ресслих и все силы свои положить на хлопоты о детях Мармеладовой? Для чего какая-то черта между
добром и злом, между идеалом Мадонны и идеалом содомским?
Вечером того же дня старик был счастлив необыкновенно. Он радовался, что ему опять удалось сделать
доброе дело
в пользу страны, которую он привык
в душе считать родною, и,
в ознаменование этой радости, ел необыкновенно много. С своей стороны, Анна Ивановна не могла не заметить этого чрезвычайного аппетита, и хотя не была скупа от природы, но сказала...
По чести вам сказать, ее я не терплю.
Ни
в чем и никому я не был
в жизнь обязан,
И если я кому платил
добром,
То всё не потому, чтоб был к нему привязан;
А — просто — видел
пользу в том.
Аграфена Кондратьевна. Да коли уж ты, батюшка, отец, так не будь свекором! Пора, кажется,
в чувство прийти: расставаться скоро приходится, а ты и
доброго слова не вымолвишь; должен бы на
пользу посоветовать что-нибудь такое житейское. Нет
в тебе никакого обычаю родительского!
— Да и вы думаете так же. Для маленького зла вы слишком большой человек, как и миллиарды слишком большие деньги, а большое зло… честное слово, я еще не знаю, что это значит — большое зло? Может быть, это значит: большое
добро? Среди недавних моих размышлений, когда я… одним словом, пришла такая странная мысль: кто приносит больше
пользы человеку: тот, кто ненавидит его, или тот, кто любит? Вы видите, Магнус, как я еще несведущ
в человеческих делах и как я… готов на все.
Тихая, уединенная жизнь
в нашей деревенской глуши, с возможностью делать
добро людям, которым так легко делать
добро, к которому они не привыкли; потом труд, — труд, который, кажется, что приносит
пользу; потом отдых, природа, книга, музыка, любовь к близкому человеку, — вот мое счастье, выше которого я не мечтал.
Какой-то
добрый, влиятельный
в обществе господин, тронутый рассказом о ее бедном, несчастном положении, предложил устроить
в пользу ее благородный спектакль, с тем, чтобы она сама
в нем играла.
Хотя бы Левкоева
в минуту
доброго его стиха и рассказала ему поосторожнее, что видала, что ж
пользы, какие выгоды от этого получит она для себя?
— Извольте видеть, мой бесценный, мы с одним
добрым человечком устроили благородный спектакль
в пользу одного благородного семейства. Уж это не из той мелочи, для которой я на днях хлопотала и которой вы так великодушно помогли — подымай выше! Я принимаю
в этом спектакле участие, играю роль сварливой барыни с язычком, как бритва, видите, роль совершенно по мне.
— Цыц! — громко крикнул Ромась. — Ну, — видели вы, что
в бане у меня товар не спрятан, — чего еще надо вам? Все сгорело, осталось — вот: видите? Какая же
польза была мне поджигать свое
добро?
Глумов. Куда угодно. Я работать не прочь и буду работать прилежно, сколько сил хватит, но с одним условием: чтобы моя работа приносила действительную
пользу, чтобы она увеличивала количество
добра, нужного для благосостояния массы. Переливать из пустого
в порожнее, считать это службой и получать отличия — я не согласен.
— Насчет раскаянии мнения различны; но я не нахожу никакой
пользы в том, чтобы порочный человек, сознав свои дурные дела, сидел бы и все смотрел на свой живот, как это делают какие-то чудаки
в Индии. У очень многих людей
в их прошедшем есть порядочное болото, но что же
пользы возиться
в этом болоте? Лучше поскорее встать да отряхнуться и идти
доброй дорогой.
— Продать, из казенного места, казенное
добро в свою
пользу? Посягнуть на воровство первый раз
в жизни? Сделать дольщиками этого воровства слугу и сторожа? Да как ты осмелился мне это предложить, сударь ты мой? Да я тебя упеку и с твоим инвалидом, куда ворон костей не заносит! Что мне ревизор? Соль налицо; не бесчестно, не с корыстными умыслами копил!.. Я сам донесу по начальству, и делу конец.
Неразменный рубль — это есть сила, которая может служить истине и добродетели, на
пользу людям,
в чем для человека с
добрым сердцем и ясным умом заключается самое высшее удовольствие.
Красавина. Я ни от чего не отказываюсь. Все
добро, все на
пользу. Ничем не брезгаю.
В одном доме хотели надо мной насмешку сделать, поднесли вместо водки рюмку ладиколону.
Таким образом,
в человеке порядочном патриотизм есть не что иное, как желание трудиться на
пользу своей страны, и происходит не от чего другого, как от желания делать
добро, — сколько возможно больше и сколько возможно лучше.
Всяк отец
в дому своем владыка:
Мужи пашут, жены шьют одежду;
А умрет глава всех домочадцев,
Дети всем
добром сообща владеют,
Выбрав старшину себе из рода,
Чтоб ходил, для
пользы их, на сеймы.
Где с ним кметы, лехи и владыки.
— С тобою мир божий, который превыше всего: ты возлюбила
добро; зачем нам быть розно? Иди
в дом мой, и будем вместе жить для
пользы тех, кому можем оказать помощь. Будь женою моей, Нефора!